А.Непомнящий
Экстремизм
1995
Синий автобус
Партизанская
Опричники
Растаманское лето
Убей янки
Стикс
Все, кто любит Вавилон
День, когда мы все умрем
Песня юных дружинников
Последний день Помпеи
По своей земле
Конец русского рок-н-ролла
Разрушение
Джа нас не оставит
Сказка
Партизанская
Опричники
Растаманское лето
Убей янки
Стикс
Все, кто любит Вавилон
День, когда мы все умрем
Песня юных дружинников
Последний день Помпеи
По своей земле
Конец русского рок-н-ролла
Разрушение
Джа нас не оставит
Сказка
Синий автобус
Am D+2* G
С корнем вырвало дубы.
E
На лукоморье
Шапка занялась с искры.
Мечтать о воре.
На обкуренном ветру орет собака.
Сядь на старую метлу,
Лети на запад.
На глаза два пятака -
Заеду в гости.
На луне два дурака
Играли в кости.
В снежных облачках медведь
Разрыл берлогу.
Кто-то думал это смерть
Так понемногу.
Am D+2 G E
Догорал от радости бикфордов шнур,
Поучал из жалости цыпленок кур.
Подрастал игривый красный петушок,
Танцевал красивый медноликий бог.
F F/F#
Только слишком поздно, слишком поздно,
G E
Синий автобус опоздал.
Am D+2 G E
И Иван Карамазов сошел с ума.
Флаги белые подняв
Сдавалась осень.
Сдохла птичка на часах
Уж год как восемь.
Звон стекла. Ко всем чертям
Очки и окна.
Кот стучит по воробьям
Из пулемета.
Рвет бетон дремучий лес на месте улиц,
Бьет хвостом по крыше бес,
Лифты свихнулись.
Вырвались из темных шахт
И в небе скрылись.
Отстучав последний такт, остановились.
Обнаглевшие колеса поездов,
Безнадежные подробности боев.
Ненарочные движения зрачков,
Загулявшие трамваи в глубине мозгов.
Только слишком поздно, слишком поздно,
Синий автобус опоздал.
Догорал от радости бикфордов шнур,
Поучал из жалости цыпленок кур.
Подрастал игривый красный петушок,
Танцевал красивый медноликий бог.
Только слишком поздно, слишком поздно,
Синий автобус опоздал.
И Иван Карамазов сошел с ума.
D+2: 0-3-2-0-0-2
Am/F#: 0-1-2-2-0-2
Driver of blue bus is calling us. Заблудившийся на питерских улицах
трамвай. Весна, короче.
Партизанская
Em Am
Догорала последняя звезда,
H7 Em
Костер залили водой из ведра.
Фродо не дождался кораблей,
Часики бежали все смелей.
C H7 Em
Учитель сломал указку об стол -
C H7 Em
Мальчик так и не понял ничего
C H7 C
И, за час до рассвета убежал
Am H7 Em
В дедушкиных старых сапогах.
C G
А по черному небу сотни алых коней
Am H7
И молитвы тех кто не хотел оставаться
Em C G H7
В белорусских лесах под кромешными пулями
Нашей земной партизанской весны
В занебесных окопах,проливных откровениях
Крестах и знаменах нашей войны.
Нашей последней партизанской войны.
Еще один мир покидали полки,
Еще одно звено сорвалось с цепи,
И пепел прощенных навек городов
Со следа сбивал разъяренных псов.
А мальчик уснул под печальной ольхой
Настигнутый черной татарской стрелой.
Торопил его ангел в иные края,
В запредельную степь где тоже война.
И покинутый бедный и ссохшийся мир
Взорвало новорожденным утренним светом.
В белорусских лесах под кромешными пулями
Нашей земной партизанской весны
В занебесных окопах,проливных откровениях
Крестах и знаменах нашей войны.
Нашей последней партизанской войны.
Будет Русское Поле и приказ стоять.
Будет черная, недобрая, чужая рать.
В глубине вот увидит свой Китеж-град
Новый Евпатий Коловрат.
То ли смерть, то ли свет где-то впереди,
То ли нет конца кроме любви,
То ли темный смерч, дождик на крови
Да согреет тебя вечное Небо
В белорусских лесах под кромешными пулями
Нашей земной партизанской весны
В запредельных окопах,проливных откровениях
Крестах и знаменах нашей войны.
Нашей последней партизанской войны.
Опричники
Hm Em
Очень бедненькая собачка
F# Hm
Продалась за домашний хавчик,
Hm Em
Открывались под снегом двери,
F# Hm
Подпалялись лихие шкуры.
G Em
Плюнув щедрой волчьей улыбкой
A F#
В зажиревшие собачьи морды
Hm Em
Мы с тобой еще повоюем,
A F#
Мы им кое-что еще припомним!
Em G F# Hm G
Ветер перевесил все вывески в городе.
Em G F# Hm F#
Ветер перевесил все вывески в городе.
Покупалась надежная мебель
На бесчисленные столетья,
Набивались добром желудки,
Сундуки, мозги и чуланы.
Хотя все еще было время,
Хотя все еще снилось что-то,
Но стоял, снова грелся чайник -
Так никто и не торопился.
Ветер перевесил все вывески в городе.
А потом опричница буря
Размахнулась своею метлою
И смела фантики и листья,
Дома, чайники и чуланы.
Выше чуть в очумевшей будке
Глядел в ужасе мертвый сторож,
Как в кроватке под самой тучей
Спал, сопел, улыбался ребенок.
Ветер перевесил все вывески в городе.
Поломались охотничьи ружья,
Глупым шавкам распечатали горло.
Снег сбивала с еловых веток
Загулявшая веселая стая.
А потом мы сорвались вместе с ветром -
В клочья шерсти, птицы, звезды и листья.
И смеялись в печные трубы
Над обожравшейся землей собачкой.
Ветер перевесил все вывески в городе.
Растаманское лето
Dm Dm/C Em7-5 A7 Хрупкий, смешной, маленький человечек. Dm Dm/c Em7-5 A7 Просто герой одной пьесы абсурда. F A7 Родившийся, но недостаточно вечным Dm Dm/C Em7-5 A7 И поступавший недостаточно мудро. Ты слишком храбро доверял детским сказкам С однообразной концовкой сюжета. А за окном такой прекрасный и разный Резвился мир...И растаманское лето. А вдалеке белоснежные горы, Пик ослепительный Килиманджаро. И ты бежишь по пустым коридорам Каменным, мертвым, квадратным кошмарам. В самый конец. Дверь где лето беспечно. Где солнышко в мячик трехцветный играло. Но, то ли коридор почти бесконечный, То ли времени стало удивительно мало. И тут ты поймешь - все значительно проще. Выбьешь окно, кинешь вширь руки-плети - И никто не поймет, что же ветер полощет, лишь чуть меньшее крыльев, но в сто крат шире чем плечи. И, когда ты будешь лететь над асфальтом, А по нему глупо ехать машины, Тебя спасет сохранит твое счастье - Солнышко, мячик и снеговые вершины. А потом... Ты только не жмурься от света... Потом начнется растаманское лето.Лето, оно, скорее, здесь возле озера Чад, где грустный бродит жираф.
Убей янки
Деловой пиджачок, дорогие очки, Баксы в дипломате, но явились мы. Ножик под ребро, голову на кол, Доллары на пиво и рок-н-ролл. Убей Янки! Убей Янки! И всех, кто любит Янки! Убей Янки! Подожги ларек с американским говном, Зарекламируй кирпичом валютный гастроном, Подорви гранатой их красивый Шевроле, Напиши слово хуй на рекламном щите. Убей Янки! Убей Янки! И всех, кто любит Янки! Убей Янки! Звездно-полосатый флаг затолкали в толчок, Будущего нет - есть русский панк-рок. Накорми мажора кашей Педигрипал И добавь чуть чуть свинца, чтобы не убежал. Убей Янки! Убей Янки! И всех, кто любит Янки! Убей Янки! Bad time for democracy, подвальная власть. Статуе свободы прийдется упасть. Джело Бьяфра Русский и родом с Москвы, Курт Кобейн тоже Русский и родом с Москвы, Джим Моррисон Русский и родом с Москвы, Джимми Хендрикс Русский и родом с Москвы... Убей Янки! Убей Янки! И всех, кто любит Янки! Убей Янки!В песенку загнаны имена великих американских рок-музыкантов, чтоб даже до самого последнего тупого и параноидального идиота из МАЦ - есть в столице, к сведению не знакомых с проблемой такая загадочная организация по борьбе со свободой слова - дошло, что речь идет не о "разжигании национальной розни", а о совсем другом. Я многое люблю из американской культуры, в частности, литературы, и на концертах расширяю "список" до безобразия. А тот факт, что при забрасывании камнями, чернилами и яйцами во время варварских бомбардировок Югославии посольства человеконенавистнического государства США, разные, в том числе и абсолютно неизвестные мне люди принесли самопальные листовки с текстом этой песни, мне приятен. А люди хорошие везде есть. Серафим Роуз тоже был американцем. А По, Уоррен, Фолкнер, Стейнбек, Воннегут, Брэдбери, Лондон и Мелвилл - далеко не все их классные писатели. А своего великого поэта Эзра Паунда янки посадили в клетку.
Стикс
Dm Dm/C B
Больше некуда бежать.
A Dm
Умывальник. Пьяной сеточкой кровать.
Dm/C B
Не осталось ничего.
A Dm
Лучик лунный сквозь немытое стекло.
Гайки резали виски
И склонялись белокрылые врачи.
Смяло улицы, мосты
Безразличной белой птицей тошноты.
Dm Dm/C B6+5 A Dm
А когда вы побежите с утра на работу
Dm/C B6+5 A Dm
Прочь от страха, да во имя трех кусочков хлеба,
Dm Gm A B
Вы споткнетесь об уснувшего в собственной рвоте,
Gm A Dm
Но глаза его открыты будут в сторону неба.
Как три чеховских сестры
Покупали три билета до Москвы,
Пели о святых краях
Птицы на высоковольтных проводах.
Давай хлопнем по одной,
Ну а после отведи меня домой.
Это так недалеко,
За два шага за углом,там где светло.
А когда вы побежите с утра на работу
Прочь от страха, да во имя трех кусочков хлеба,
Вы споткнетесь об уснувшего в собственной рвоте,
Но глаза его открыты будут в сторону неба.
Что за белая гора...
То не Альпы не Памир, то облаков страна.
Что за темный водоем?
То не Волга и не Дон - увидишь сам потом.
Сколько будет два по два? - Будет классно.
Только не хватает три рубля.
А чем кончится зима?
Как обычно ее выгонит весна.
А когда вы побежите с утра на работу
Прочь от страха, да во имя трех кусочков хлеба,
Вы споткнетесь об уснувшего в собственной рвоте,
Но лишь его глаза увидят прекрасное небо.
А когда вы побежите с утра на работу
Прочь от страха, да во имя трех кусочков хлеба,
Вы споткнетесь об уснувшего в собственной рвоте,
Но глаза его открыты будут в сторону неба.
Все, кто любит Вавилон
Покупайте тампоны Тампакс, Жуйте жевачку Сперминт, Жрите батончик Сникерс, Пейте напиток Херши. Все равно на вас найдется пуля. Имейте куклу Барби, Живите на планете Рибок, Курите сигареты Кэмэл, Мойте голову Проктерэндгембэл. Все равно на вас найдется пуля. Читайте Марининых- Шелдон, Смотрите Сантабарбар, Играйте весь вечер в Денди, Купите немного Олби. Все равно на вас найдется пуля. Все кто любит Вавилон. Все кто любит Вавилон. Все кто любит Вавилон. Все равно на вас найдется пуля. Живите в бетонных тюрьмах, Рубите для них деревья, Скопите побольше денег На вечную сытую старость. Все равно на вас найдется пуля. Будьте всегда правы, Убейте тех кто не с вами. Рожайте в пробирках деток, Растите из них таких же. Все равно на вас найдется пуля. Старайтесь умирать пореже, В промежутках избегайте думать, Берегите тела и вещички, Любите свои три шестерки. Все равно на вас найдется пуля. Все кто любит Вавилон. Все кто любит Вавилон. Все кто любит Вавилон. Все равно на вас найдется пуля. Покупайте тампоны Сникерс, Жуйте жевачку Херши, Жрите батончик Тампакс, Пейте напиток Сперминт.Люди, которые уверены, что это - песня протеста против засилья закордонной продукции - тормоза. Хотя и это тоже... Вавилонская башня еще не достроена... Сейчас пою этот зонг где-то в студжевском ключе и с предложенным выше текстом. Исправленному, как говорится - верить.
День, когда мы все умрем
D G
Все цветочки прорастут,
F# Hm
Все букашки закричат,
G
Дядя Степа постовой
A D
Улетит на юг домой,
G
Одиноким журавлем
F# Hm
С криком матерным "курлы",
G
Бесприютный самолет
A D
Упадет в немой тоске,
По невиданной стране,
Где-то очень высоко,
Куда он не долетит
Ни за что и никогда,
Там живет его любовь,
Ждет и плачет у окна,
Город будет еще спать,
Разбитной веселый гном
Много масок и гирлянд
Принесет и всем раздаст,
И начнется маскарад,
Съедут крыши у домов,
G
Стукнет заяц в барабан,
Em
Брызнет праздничный салют
G
Алым огненным стеклом,
F# Hm G A
В день, когда мы все умрем.
Парашютиков десант
одуванчик бросит в бой,
А они не захотят,
Скажут - баста воевать,
Бросят ружья, дунут раз,
Разбредутся по домам,
Вспомнит юные года,
Пожилой фонарный столб,
Листик клена задрожит,
Покраснеет от стыда,
Без сознанья упадет
На прохожую тропу,
Его ежик подберет
И посадит на иглу,
И повесит над столом
Наподобие ковра,
А безумный паровоз
Нагло рельсы разберет,
Дескать я совсем устал -
У меня теперь весна,
И сплетет себе венок
Одуванчиков надрав,
И уснет глубоким сном
В день, когда мы все умрем.
Дважды два станет нулем,
Выбъет окна сквозняком,
Сеткой трещин изойдет
Постпромышленный пейзаж,
Словно грязное стекло,
Разлетится, закружит
Стаей бабочек живых,
Вглубь иконы в темноту
В бездне позади стекла
Тени древних пирамид,
Ругань пьяных воробьев,
Глаза пагод и дворцов,
Солнца сотен Хиросим,
Жук ползет по стебельку,
Плачет о тепле метель,
Дескать, мне бы быть дождем,
Город сотни рук-ветвей
В небо тянет лесом став,
Запах вербы,ветерок,
А вдали огромный стол,
И кого там только нет,
Мы пойдем туда потом,
G
Но сначала помолчим
Em
В бесконечной тишине,
G
Словно свет двух фонарей
Em
По обоям на стене
G
Помолчим с тобой вдвоем
F# Hm G Hm
В день когда мы все умрем.
Песня юных дружинников
Мы так хотели бы работать в милиции,
Ходить, гордиться нашей серой формою.
Ловить шпану на темных страшных улицах,
Махая ей красивыми дубинками.
Мигая синими тревожными мигалками,
Мы б охраняли мирных граждан сон,
Мы были бы подтянуты, поглажены.
Мы так хотели бы работать в милиции,
Но только если выгонят оттуда мудаков...
Мы так хотели бы работать в милиции,
Мы б сбрили длинный хаер с ирокезами,
Нет ничего почетней серой форменной фуражечки
С кокардой и околышком.
Мы б назывались гордо милиционерами,
У нас бы были портупеи и наручники.
Мы бы пошли трудится всей тусовкою
В районное отделение милиции,
Но только если выгонят оттуда мудаков...
и козлов...
Пустые, обезлюдевшие здания,
Колеса вверх - машины все заброшены,
Кто защитит нас, где ж моя милиция?
О, боже, боже, боже, что же мы наделали
Знать вправду, выгнали оттуда мудаков.
Милиция нам, конечно, нужна. Ах! Песню написал в Старом Осколе. Причины
были. Но Венька Дркин на эту тему написал круче.
Последний день Помпеи
C E Am G* Просто все было как и вчера, C E Am G* Просто наглухо закрылась скорлупа, C E Am G* По чашкам разливали шоколад, Dm E Am G* Много говорили обо всем подряд. О том о сем, да ни о чем, Очень уставали, говорили - уснем, А где-то за окном продолжалась война, Вот такая получалась ерунда. У добрых ручки чистые, хуйня война, Главное- маневры . Пей бокал до дна, Маленькая хатка на краю села, Да на все четыре стороны крепка стена. Кто-то рвал струны, изображая надрыв, И девочки торчали - мотив был красив, В желудках бурчала одинокая мысль Про то, как у нас все заебись. И был один - так, за дурака, Он кричал, что вокруг почти темнота, При этом он драл ногтями лицо, Все это было очень смешно. Потом было шампанское, твист энд шейк, Потом, взаправду, кто-то выключил свет, Танцующие замерли - и тишина Только, звякнув, разбился бокал вина. В замедленной съемке валилась стена, Очевидно так закончилась не наша война. Последний день помпеи, четыре утра. Последнее, что помню, я искал дурака. Он же, сволочь, знал от чего все вот так. Но где же он, где же этот дурак. Молния блеснула, осветив образа, И тут я увидел его глаза. G* I II III IV e|---|---|-*-|--- h|-*-|---|---|--- g|---|---|---|--- D|---|---|---|--- A|---|---|---|--- E|---|---|-*-|---
По своей земле
Am Em
Когда ты идешь по своей земле
G D E
Кто имеет право свинтить тебя,
Бить тебя дубинкой и тащить в КПЗ
Только за то что ты курнул или выпил вина.
Кто имеет наглость шарить по твоим карманам,
Считая,что на это у него все права?
Ты что, послушался?
Нельзя же быть настолько пьяным
Ты что, забыл, что это твоя земля?
C G
Мы мирные люди. В городе весна.
Dm Am
Но наш бронепоезд там, где наша земля.
C G
Так что если мент избивает тебя
E Am
Ты можешь убить мента.
Когда ты идешь по своей земле
Кто имеет право бить тебя по лицу?
Кто может обозвать волосатой свиньей
И попытаться облапать твою герлу.
Кто увешан с головы до ног заморским тряпьем
И после этого учит что тебе одевать.
Кто рубил твой лес для дачи с гаражом?
Неужели ты не умеешь стрелять?
Мы мирные люди. В городе весна.
Но наш бронепоезд там где наша земля.
Так что если жлоб избивает тебя
Ты можешь убить жлоба.
Когда ты идешь по своей земле
В Вавилоне идет густой снег.
Ведь бог всегда на твоей стороне
Даже если бога и в помине нет.
На последней баррикаде армии любви,
Когда Зверь поведет стальные корпуса,
Сожги на костре заповедь "не убий"
И взорви весь мир - пускай горит дотла.
А когда они окружат, забей последний патрон:
Впереди тебя вечность, позади Москва.
Все, что строили себе начиналось с виселиц,
Свобода всегда начиналась с тебя.
Размышления о том, что театр начинается с вешалки, а государство - с
виселицы - это из известного (в определенных кругах) московского литератора
Алексея Цветкова. К песне отношусь очень двойственно. Да и заповеди сжигать как
то непорядочно. Лучше начать грамотную стрельбу по противнику. Кроме того с
поющими сие часто такие смешные истории случались - в стиле анекдота про зайца:
мол, я сильный!.. я сильный!!... но легкий. А вообще - новгородская демократия -
это круто. Мы - на своей земле.
Конец русского рок-н-ролла
Am
Немного грустная история, сплошное стебалово
Немного смертей, гораздо больше скандалов,
Dm E
Короче, раз тонула в Волге желтая подводная лодка.
Пива и зрелищ - орал третий Рим.
Летели чепчики и лифчики, хотя рим был глухим.
Давай на бис!
На бис! и так, пока не пошла кровью глотка.
Изготовление "винта", домашние условия,
Схождение с ума товарища Цикория,
Acid high life - жизнь от укола и до укола.
На Берлин идут атакой русские панки.
Джонни Роттену с Москвы нужен счет в ихнем банке.
Дело Троицких или конец русского рок-н-ролла.
Романтический герой в черном плаще покорил сердца,
Захватил все места в хит-параде.
Но это в песнях, а в жизни у него ларек,
К нему по вечерам подъезжает дружок на тачке,
С дружком, разумеется, бляди.
А другого раскрутили на обе столицы.
К нему подезжали различные лица.
Говорили, все будет.
Нужено демо в новом проекте.
Говорили, мудило, скорее пишись, твои песни - хиты.
Не заметили лишь что эти песенки все
Где-то на между жизнью и смертью.
Жизнь и смерть - две дамы, почти треугольник.
Как они удивились, когда как-то раз с перепоя
Он понял что с одной все не так.
А раз не так, то так и надо.
И отправился спать со второй.
Школа, армия, семья, сослуживцы, родители,
Хорошие подруги, другие благодетели...
А человек один.
Они его загоняли.
А теперь, как вам ни странно он сидит на игле,
Ему скучно жить без LSD.
Получите, распишитесь, спите спокойно.
Загнали.
Человек здесь - только собирательный образ.
Всего то и было, что гитара и голос.
А где это было? В Питере, Москве или в Калуге?
А у нас зато шикарный повод для пьянки.
Например концерт памяти Янки.
Под нее, говорят, хорошо танцевать буги-вуги.
Смерть уже продана.
Легко рифмовать
Словечки "насрать" и "умирать".
Особенно если делать это в майке с портретом Егора.
И песенки пели, и, как шелуха, слетало с них что то,
Вероятно душа, и исчезала прочь за далекие горы.
Но никто и не заметил по пути в гастроном,
Что так давно уже пахнет дерьмом
Наш крутой протест в перерывах попойки.
И мы споем лихую песню про андеграунд,
Хотя никто здесь не выйдет на последний раунд.
Нам и так хорошо на нашей рок-н-ролльной помойке.
Мы споем еще на бис на нашей рок-н-ролльной помойке.
Мы споем еще не раз на нашей рок-н-ролльной помойке.
Название появилось как случайная перефразировка дурацкого рассказика
Виктора Ерофеева "Тело Анны или конец русского авангарда". К крайне мной не
любимому вышеупомянутому автору песня никакого отношения не имеет. Сюжет о
черном плаще - извечном атрибуте "романтических героев" лично к К.Кинчеву
отношения не имеет, вопреки странным уверениям в журнале "Ровесник" в феврале
1998 года. Посвящается сволочной рок-журналистской братии, которая живых пишуших
и поющих стихи людей засовывает в мерзские рок-мифы про "секс, наркотикии
рок-н-ролл", "рок, как религия смерти", "время колокольчиков" и особенно очень
ими любимую некрофилию и пляски на костях. С сюжетом песни связано
саркастическое оформление обложки (надпись 1968-1994) о котором весьма сожалею,
т.к. были хорошие люди, которые этой надписи поверили. Пусть простят.
Разрушение
Я выхожу. Медленно двигаюсь в сторону багровой луны. Прохожу через тонкую бледную шторку облаков. Выхожу... Сзади!!! Волки. Выхожу. Дыхание сзади. Волки. Черные смоляные. Дыхание. Сзади. Красными глазами. Дыхание. Они вдогонку. Я прохожу еще через одну шторку облаков. Дыхание. Прохожу еще через одну шторку мертвенно бледных облаков. Навстречу кони. В ушах застыл странный звук, похожий На летящие вниз осколочки елочной игрушки. Струна обрывается и глухо как пепел Падает с неба обгорелая птица, Угольком, безразличная теплая птица, С стекленеющим небом на самом дне глаз. Am C5 D5 E5 Am C5 D5 E5 Струна обрывается больно и просто. В зазеркалье лицо - нарисованым гипсом... Нарисованым гипсом - как это мило. Кулаком на осколки радужный нимб отраженного мира. По темной смоле засыхающей крови, По дикой смоле обнимающей боли, Я начинаю играть в разрушение. Я начинаю играть в разрушение. Я запру ключом дверь. Лязг. Поворт ключа. Лязг. Поворот ключа. Я забью ее накрест.Стервенея,ладони Оставляют на досках темно-красную полосу. Она почему-то почти черная. Темное,липкое. Полуночным призраком Растет, набухает, кипит мое новое дыхание, Но я боюсь оторваться от дрожащего зеркала, Где в белых зрачках четко написано, что По темной смоле засыхающей крови, По дикой смоле обнимающей боли, Я начинаю играть в разрушение. Я начинаю играть в разрушение. А мы все здесь слепые дети. Мы все здесь безрассветно слепые дети. И лишь на самом дне сердца и детства Припоминаем эскизы уходящего солнца. И нас могла бы спасти любовь. Я знаю, конечно, нас спасла б любовь. Добрая собака поводырь - любовь. Добрая, святая собака - любовь. И мы орали сквозь иней на стенах, Сквозь иней на толстых стенах, Сквозь иней орали на толстых стенах, Из сточных канав орали... Непонятное небо неслышно. Орали, орали, орали, орали, По темной смоле засыхающей крови, По дикой смоле обнимающей боли, Мы начинаем играть в разрушение. Мы начинаем играть в разрушение. Человек в зеркале берет нож. Руки дрожат - это неважно. Человек в зеркале сжимает нож, Ненависть ползет в щели меж досками Путает руки резиновым жгутиком. Здесь больше, больше, больше Новых врагов. А стены уставились, смотрят обоями. Стены вы хотите убить меня. Попытайтесь, играть буду я. Нож поможет. Играть буду я. В углах тихо, тихо и громче, громче, громче Смеется, смеется как тени все громче смеется. На клочки на куски, на рваные полосы. Граница свободы - красная темень. Безумие сквозь мозг, зрачки - растущие полосы, Хруст зубов пена, радость агония А сквозь зрачки - растущие полосы, Осколки летящего вниз распятие. Этого мира здесь больше не будет, Этот мир здесь больше не нужен Этого мира здесь больше не будет, Этот мир здесь больше не нужен По темной смоле засыхающей крови, По дикой смоле обнимающей боли, Мы начинаем играть в разрушение. Мы начинаем играть в разрушение. Мы все здесь безрассветно слепые дети. Мы все - слепые дети. Вы сказали - фашизм, война, революция... Не в этом дело, полно. Осталось недолго. Не в этом дело, нас становиться больше. И нас могла бы спасти любовь. Я знаю, конечно, нас спасла бы любовь. Добрая собака поводырь - любовь. Добрая святая собака.Что то типа иллюстрации к последнему куплету к "Колыбельной" с грядущего через три года альбома "Земляника". Так оно и будет там и тогда "когда иссякнет Любовь". А мы не дадим.
Джа нас не оставит
G C D G C D
Подкрался незаметно на очень тонких ножках
C G D G
К лихому анархисту и милым пацифистам.
G C D G
Уютные носилки и трое санитаров.
G C D G
Теперь легко поверить, что Джа нас не оставит.
На улицах стреляют, нелетная погода,
По ним шныряют танки, охотясь на прохожих.
А детский-детский садик переведен в концлагерь.
Теперь легко поверить, что Джа нас не оставит.
Зеленые лужайки, красивые цветочки,
Два злых сердитых дяди закапывают тетю.
Она кричит зачем-то и мне мешает думать,
А я вот, умный, знаю великую бля тайну.
Ты не волнуйся тетя, я все давно проверил,
Проверка показала, что
Джа нас не оставит.
Песня о анархистах и пацифистах в розовых очках. Помните, у Пелевина
рассказ про секретное оружие возмездия как кончается? Откройте окно. А
говорили-чернуха. Посвящаю Владу Тупикину, искренне НЕ желая накаркивать и
относить строчки ни лично в его, ни в чей-либо другой адрес...
Сказка
Dm B Gm F Одинокая волчица далеких полей Gm F Gm A7 Держала свой путь по лунной траве. Dm B Gm F Звездочка упала на самое дно Gm F Gm A7 Молочной реки под кисель берегов. Dm B Gm F Кукукнула кукушка, захлопнулась дверь Gm F Gm A7 В девятом кругу самый разгар. Dm B Gm F А вечность, как часы, просто замкнутый круг, Gm Dm A B Посередине дырка для ключа. Gm Dm A B А за нею сказки, чудеса. Gm A(V) Только дырочка мала, не пролезет голова. Как мышки охамели и поймали кота, Разбили табло да намяли бока. Как черт с перепоя решил попасть в рай, Почти уже дошел, но упал под трамвай. Как Золушка танцует в придорожном снегу, И туфельки месят соленую грязь. А ей плевать, что нет билета на бал к королю - Короля побил туз и фея умерла. И посреди июля началась зима, И за кисеей пурги мерно тикают часы. Стаи перелетных птиц шли с боями вперед, Стальные армады улетали на юг. Захлебываясь, плакал за окном пулемет - Он ждал то ли осень, то ли войну. Джон Леннон улыбнулся и продул пистолет Мертвый Маpк Чепмен упал на асфальт. А красивый пароходик взял курс на тот свет И дымок исчез за горизонт навсегда. И замела следы волчьих лап пурга. И в часиках сломалась шестерня. Хвать, открыл коробку, а она пуста. Обманули дурака на четыре кулака.